Последняя игра Арти

Мой отец обожал играть в шашки. Когда я уже был взрослым, мы регулярно возобновляли с ним старинную борьбу отцов и детей на самом миролюбивом из всех возможных полей сражения – за шашечной доской. Первые ходы всегда были стандартными, и в дебюте партии мы с Арти обычно болтали о том о сем. За те тридцать пять лет, что мы играли с ним в шашки, я ни разу не победил Арти. Но незадолго до конца нашей последней партии, 28 декабря 1980 года, отец заявил; «У тебя есть хороший ход». Подумав немного, я понял, на что он намекает. Я мог пожертвовать ему одну фигуру, и тогда он будет вынужден перепрыгнуть на другое поле. А после моего следующего хода ему будет уже некуда пойти: Арти блокирует себя собственными фигурами. В шашках выигрывает тот, кто ходит последним. «Отлично! Наконец–то ты меня разгромил. Видишь: мои фигуры блокированы так же, как клетки в моем многострадальном организме. Теперь ты – мастер».

Так я впервые в жизни выиграл у отца партию в шашки. Но прошло всего несколько недель, и Арти скончался после семи лет неравной борьбы со смертельной лимфомой. Позже я понял, что финальную позицию в той партии он предвидел за много ходов, но намеренно вел к ней. Так что своей первой и последней победой я обязан не своему мастерству, а многолетнему опыту Арти. И в этой партии его великолепная тактика проявилась во всем своем совершенстве.

Через несколько недель я сидел у постели Арти в больнице. В 4 часа утра он проснулся, поглядел на меня и сказал: «Если ты здесь в такой час, значит, мои дела и впрямь плохи. Я–то знаю, что ты терпеть не можешь больницы».

«Папа, ты всегда подхватываешь в этих больницах какую–нибудь заразу. Но я все равно тебя люблю.

Скажи, ты и вправду чувствуешь себя неважно?»

«Видишь ли, сынок, мне всегда было ради чего жить. И думаю, я был самым счастливым человеком на свете. У меня была отличная семья. Мне не о чем жалеть. Я всю свою жизнь делал добро. Но теперь, боюсь, настало время дать тебе какой–нибудь последний совет. Скажи, ты уверен, что во всех этих твоих технических расчетах учитываются такие серьезные дела, как войны, выборы или, скажем, извержения вулканов? Когда я работал в полиции, мне приходилось доставлять в морг тела бродяг, умерших в подворотнях. И, знаешь ли, у них в карманах мы находили столько статистических сведений из «Морнинг Телеграф», сколько не наберется во всех твоих базах данных».

С тем же сочетанием внешней бравады и внутреннего трепета, с каким я впоследствии заверял Джорджа Сороса, что все понимаю в приливах, я ответил:

«Не волнуйся, папа. У меня все под контролем».

«Ладно, сынок. Я тебе верю. Я знаю, что ты не стад бы зря трепать языком. Позаботься о маме и о малышах. И будь осторожен. – Помолчав с минуту, Арти обратился ко мне с последней просьбой в своей жизни: – Сынок, окажи мне услугу. Сходи, принеси немного льда».

Вот и все. Восемь часов спустя он был уже мертв...

Смерть Арти совершенно выбила почву у меня из–под ног. Меня больше не интересовали дом и богатство, деловые партнеры, цены на мясо и птицу, спортивные призы и теннис. Я сидел и оплакивал Арти день за днем, пять лет подряд.

Но в конце концов я понял, что всякому трауру рано или поздно приходит конец. Я начал постепенно возвращаться к жизни. Хорошую службу в этом сослужили мне мои друзья, естественное жизнелюбие и страсть к музыке. Я начал играть в шашки с Томом Уисуэллом. Я принялся ухаживать за будущей миссис Нидерхоффер. Я играл на пианино с Робертом Шрейдом – удивительным человеком, воплотившим в себе все то лучшее, что было в характере Арти. Я стал другом семьи Джорджа Сороса: нас связали с ним любовь к теннису, шахматам и бирже. Одним словом, я начал жизнь заново. Я воскрес из мертвых, и не в последнюю очередь – благодаря тому, чему успел научить меня Арти.

Я вспоминаю Арти всякий раз, когда даю наставления своим детям и объясняю им, что все нужно делать так, как считаешь правильным, и не думать о победе. Я вспоминаю Арти всегда, когда слышу о каком–нибудь благородном и самоотверженном поступке. Арти для меня стал символом всего самого прекрасного, что может быть в душе человека и, в первую очередь, в душе отца. Он – мой идеал, которого я надеюсь когда–нибудь достичь. Арти часто говорил мне: «Викки, когда я был тебе нужен, я всегда был рядом с тобой, верно?» И я надеюсь, что близкие мне люди смогут сказать так и обо мне.

После смерти Арти многие люди говорили мне, что для них он был как отец. Он был самым добрым человеком из всех, кого мне доводилось встречать. И если бы наш мир был добрее, возможно, Арти не умер бы таким молодым. Он научил меня мудрости и любви к жизни, и в конце концов я нашел утешение в том, что Арти оставил после себя в мире прекрасную память и стал примером для многих людей.

Содержание   Далее

Лучшие
брокеры:
         FXstart     MasterForex    Instaforex
               Дилинговый центр InstaForex